Содержание

Жизнь Вениамина Нестерова
Рассказы  -  Мистика

 Версия для печати

Сначала ребёнком, потом молодым человеком.  Всё дело в мелочах, писал Стивен Кинг, всё дело в грёбанных мелочах!, и сложные, в последствии, отношения с матерью, объясняются её к нему отношением.  С самого первого мига. 
      Дело всё в том, что беременность проходила очень сложно, а рождался Веня почти восемь часов подряд.  На седьмом месяце девушку бросил муж - напился, избил её до полусмерти и ушёл, громко хлопнув дверью.  Матери Вениамина было тогда девятнадцать лет.  Да она ещё и жизни то не посмотрела, закрытая в маленьком мирке своих девичьих грёз. 
      Она мечтала о прекрасном принце на белом коне, о дворце, блистающем в солнечных лучах, но жизнь залила её густым потоком дерьма.  И вот с этим ничегошеньки не попишешь, и в вопящем кровавом комке с тёмным пухом на головке, она не увидела своё порождение.  Продолжение, или как там ещё.  Слизь, кривые, слабенькие ножки и ручки. 
     - Честно сказать, - рассказывала женщина - я испугалась, мне было больно, а внутри царило полнейшее опустошение.  Вы можете меня осуждать, но ведь сами попросили рассказать, всё как есть. 
      Почти полгода новоиспечённая мать не выходила из больницы, врачи сказали, что её сын не выживет. 
     - У меня тогда страшно болела спина, но я пыталась, честное слово пыталась, понять, кто я теперь и полюбить моего сына.  Я выговаривала это каждое утро, просыпаясь в больничной палате, где за окном светлело серое небо, я говорила: «Мой сын, мой сын, у меня есть сын, это мой сын».  Это кажется глупостью, но так оно и было. 
      Потом всё пошло хуже, хотя она ожидала иного.  В характере Вени, с самых ранних лет, проявлялись нотки мизантропии, а критики он не выносил с того самого мига, как понял что это такое.  Он ненавидел людей, считая себя не выше, но каким-то образом над людьми.  В пять лет он услышал по телевизору ругательство - «долбаная сука», а мать тут же выключила телевизор и строго настрого запретила повторять это слово.  Зря.  Он ещё не понимал смысла этих слов, но говорил, чтобы досадить матери.  И с тех пор всякий раз, когда его что-то не устраивало, он кричал - «долбаная сука!», а мать лишь в слезах закрывала лицо руками. 
      В детском саду он пытался убить воспитателя.  Правда пластиковым ножом, и только потому у него ничего не вышло.  Он был слабым и немощным, но держась особняком не попал в касту так называемых мальчиков для биться, потому что все боялись его: его слов, его движений.  Даже не боялись, а не понимали, и потому отстранялись как можно дальше. 
      Говорить он начал поздно.  Но и здесь не всё так просто, как может показаться.  Он молчал почти до четырёх лет, причём даже не «мля-мля-мля», что представляют собой обычные детские попытки заговорить, ничего.  И уже думали, что у него проблемы с развитием, когда у врача, куда привела его мать, он вполне чётко и ясно, насколько позволяла детская гортань, спросил что им всем от него нужно. 
     Веня любил читать, но выбор литературы для его возврата был странный.  Сначала это была мистика, причём авторы всё тяжелее и тяжелее, потом эзотерика и магия.  Он замкнулся в себе, да и друзей, по большому счёту, у него никогда не было. 
      - В какой-то момент я начала боятся его - рука, с дымящейся чашкой кофе, дрогнула, а взгляд затуманился на секунду.  - Однажды он сломал однокласснику ногу.  Была школьная дискотека, и Веню затащили туда едва ли не силком.  Он, рассказывали, сидел в темноте у стены и глядел в одну точку.  Тот парень, немного подвыпивши, были они уже в десятом классе, танцевал и - она как-то странно улыбнулась, - веселился, а в пылу, так сказать, задел Веню рукой.  Два раза.  «Прекрати», сказал мой сын.  Прекрати, не правда ли странно для семнадцати лет? Парень не прекратил.  Веня вышел, вернулся с кирпичом, швырнул.  У мальчика был открытый перелом голени, брызгала кровь, все кричали, а Веня стоял и смотрел…
      Признаться, я не в первый раз видел такую мать, которой плевать на ребёнка, а прикрывает она это всякой чушью, но об этом, пожалуй, потом, или вообще никогда.  Я, сидя на кухне небольшой квартиры в одной из типовых многоэтажек, вспоминал другой осенний день, и другую женщину, которая со слезами сунула себе в рот дуло пистолета… Но разговор не обо мне. 
      Вениамин же с каждым годом отдалялся всё дальше и дальше, и не только от матери, но и как бы от мира в целом, не желая сознавать себя как часть социума.  Никто, увы, не смог привести мне ни одно из его рассуждений по поводу системы и людей, но они, эти рассуждения, имели место быть, и часто, очень часто, ставили в тупик даже тех, кто считал себя умнее и образованнее Нестерова. 
      Ещё были способности из категории «лучше-давай-об-этом-забудем», когда все, кто когда либо знал Нестерова, в разные периоды времени, не могли не видеть того, что не только особенностями характера отличается от других сероглазый парень. 
     Однажды он спас девочку, дочку мэра, нашёл, утверждая, что слышал её мысли; малышка говорила, что странно (если считать Вениамина сумасшедшим), о том, что тоже слышала чей-то голос, похожий на голос Нестерова. 
     «Экстрасенс» - это слово в доме Вениамина никогда не произносилось, но иначе парня назвать было нельзя.  Слишком много совпадений, слишком горячо, слишком близко к таинству.  Он мог знать о человеке то, в чем сам человек боялся признаться даже сам себе. 
     Вы боитесь, что кто-то знает о вас то, что никто знать не должен?
     В разговоре с психологом, к которому однажды попал Вениамин, я сделал для себя одно немало важное, впоследствии, открытие. 
     - Очень странный случай.  Надо заметить, для полного понимания ситуации, что все абстрагирование и отрицание этого парнишки, ничто как защитная реакция сознания.  У него, по сути сказать, не было детства, и потому все кто «сломан системой», то есть же, на самом деле, просто является нормальной частью общества, ему были ненавистны. 
      Я смотрел на высокого и худого мужчину лет тридцати и понимал, что он меня бесит.  Вот такие вот всегда, сколько я их повидал, мнят себя лучше всех, умнее всех, выше всех, как будто университетский диплом сразу делает их президентами. 
     - Раздвоение личности это тоже результат психологической травмы…
      У Нестерова было раздвоение личности.  Но началось это далеко не сразу.  В 99 году его судили за убийство:
     - Он не жалел - голос матери опять дрожал, не отпуская пустую чашку из-под кофе, она глядела куда-то сквозь меня.  - Я это точно помню.  Как тогда, когда уходил из дома.  Я места себе не находила, вызвала полицию, подняла на уши соседей, а… Веня вернулся спустя две недели, сказал что увидел на улице свою фотографию с пометкой разыскивается.  Знаете, что он спросил? Знаете? «Какого хрена?», вот что.  И всё, никаких объяснений… Он всегда решал всё для себя и на других, если их мысли противоречили его решению, ему было просто плевать. 
      Я ясно представлял себе, как это было.  Как Нестеров воткнул нож в глаз какого-то парня.  Кровь… Я почувствовал всё так реально, будто красная влага текла по моим рукам, а не по рукам исчезнувшего два года назад парня.

Левин Александр ©

24.09.2009

Количество читателей: 12069