Содержание

Старый карьер
Миниатюры  -  Мистика

 Версия для печати

Александр Тихонов
     Старый Карьер
     
     
     Когда я был ребёнком, недалеко от дома, в котором я жил, располагался парк аттракционов, а рядом с ним огромная, заросшая тополями низменность.  Днём солнечный свет почти не проникал через плотные кроны деревьев, и от этого в месте, называемом нами Старым Карьером, было прохладно и жутко.  А вечером, когда из-за туч показывался серебристый диск луны и его свет, куда более проворный, чем свет солнца, пронизывал кроны тополей, вся низменность озарялась мертвенно-бледным светом.  Сучья деревьев, торчащие из земли, будто руки мертвецов, медленно покачивались под порывами ветра, который то и дело завывал над этим проклятым местом, будто волк, воющий на луну, запрокинув косматую голову к мёртвому небу. 
     Пройдя чуть дальше вглубь Карьера, можно было попасть в место, которое мы называли «Кладбищем каруселей».  Сюда на протяжении многих лет стаскивали испорченные детали аттракционов: кабинки и вагончики, которые потом ржавели, всё сильнее утопая в палой листве.  Со временем причудливые узоры ржавых остовов затягивались паутиной и тополиным пухом, отчего становились похожими на огромные паучьи коконы. 
     Деревья здесь тоже были странными.  Одни, большие и крепкие, растущие по периметру низины, напоминали частокол, выставленный чьей-то рукой, дабы оградить от посторонних глаз кошмарное убранство Карьера.  Деревья же «внутреннего круга» были мертвы уже много лет.  Их лишенные коры стволы белели, напоминая кости, а наросты, некоторые из которых по форме походили на человеческие головы, вселяли в нас уверенность, что в Старом Карьере правит зло. 
     Одно из таких деревьев пугало нас, детей, больше всего.  Огромный, старый тополь, помнящий, наверное, само появление Карьера, возвышался над всем этим морем зелени, и его сухой ствол с полуистлевшей корой мерно раскачивался под порывами ветра, издавая протяжный скрип.  Звук этот напоминал не то звериный вой, не то плач – пугающие стенания, перемежающиеся всхлипыванием ветра.  Корневая система тополя оплетала добрую треть Кладбища Каруселей, и серо-бурые отростки костьми выступали из-под слоя опавшей листвы. 
     Но однажды тополь спилили.  Остался лишь огромный пень в три обхвата и пустая, мертвая земля вокруг.  Правда, и после этого долгое время мы не смели признаться себе, что слышим заунывный скрип тополя, которого больше нет.  Со временем пень оброс своими легендами.  Прогнивший в своей сердцевине, он был для нас дверью в иной мир.  Не раз мы пробовали узнать, где же заканчивается этот тёмный разлом, тыча в него длинными палками, но результата так и не достигли. 
     Не менее странной была и дальняя часть Карьера, плавно перетекавшая в обширный парк.  Земля там казалась удобренной кем-то: мягкая, жирная.  И всё пространство этой части Карьера покрывали кусты клёна в полтора человеческих роста.  Они шумели денно и нощно и, взглянув на них с одиноко стоящего за пределами Карьера дерева, можно было различить неясные тени, мечущиеся в зарослях.  От такой картины становилось жутко, и мы - дети, живущие в ближайшем к этому месту дворе, принялись сочинять о Старом Карьере множество страшных историй, которые со временем из числа рассказов у костра переходили в категорию пугающих легенд. 
     Когда мы построили на окраине низменности, между четырьмя тополями, деревянный шалаш, появился совершенно необъяснимый ужас перед перспективой оставаться в Карьере поодиночке.  Особенно утром, когда кто-то из нас приходил туда и, забравшись на крышу самодельного убежища, смотрел вниз, могло привидеться всякое.  Ещё не разошедшийся туман плотным кольцом смыкался вокруг крыши маленького домика с человеком на ней, и в этом тумане скользили тени, разгоняя серые клубы, густые и непроницаемые в этом сыром, прохладном месте.  Иногда, устраивая по вечерам игры в Старом Карьере, многие из нас чувствовали чей-то пристальный взгляд, но, обернувшись, видели лишь кусты, шелестящие листвой и с каждым порывом ветра всё более хищные. 
     Годы шли.  Я переехал в другой двор и вскоре истории о Карьере стали забываться, спрятанные в самых дальних уголках памяти.  Но, тем не менее, когда несколько лет спустя, вспоминая былые вечера с друзьями, я спустился в затянутый дымкой тумана Карьер, мне стало не по себе.  Ветер внезапно прекратился, будто это ужасное место удивлённо замерло, не ожидая встретить того, кто покинул его так давно.  Глупость, конечно. . .  Но и сейчас холодок пробегает по спине, когда я вспоминаю Старый Карьер - зеркало всех моих детских страхов, да и не только моих. . . 
     
     2006 г. 
     2011 г.  (ред. )
     
     .
 [1] 

Александр Александрович Тихонов ©

09.03.2012

Количество читателей: 1961