Выраженье лица воздуха
Миниатюры - Мистика
![](origimage/no_images.jpg)
- Ну что, Марат, дело сделано, а? – победоносно засмеялся Петр.
Марат не отрываясь смотрел на фигуру в углу. Петр медленно обернулся. Панаид с мучительно разинутым, как от удушья, ртом, с чугунным взглядом, отяжелевший, чужой, - Мария прикоснулась пальцем к ледяной поверхности.
- Так это был Панаид?! Почему же ты молчал, Марат! – Петр со страхом смотрел на статую. – Ведь он живой! На этой ступени объективации его дух навсегда останется пленником плоти! Даже Призрак не смог бы его освободить!
- Ты ошибаешься, Петр, - нехотя проговорил Марат.
- Что ты хочешь сказать?
Марат засмеялся.
- Что это?! – вскрикнула Мария.
Петр мгновенно отскочил. В дверях стоял Марат. Прижатый к стене, Петр перебегал взглядом с одного человека на другого. Его лицо покрылось синюшной бледностью.
- Что происходит? Он успел это сделать? – кивнув на Петра, обратился к Марии вошедший. Ни слова не говоря, нона попятилась. – Я опоздал, да? – мрачно повторил Марат.
- В саду войска, - сообщил вбежавший Мальчик.
- Ты объективировал Панаида? Ты чуть-чуть ошибся, да? – начал понимать Марат. – А где же Призрак?
- Не будь смешным, Марат, - бросил стоявший у стены. – Откуда взялся мальчик?
- Это мой сын, - ответила Мария.
- Это твой сын! – вскричал Призрак, как будто проснувшийся после долгого сна, как будто очнувшийся в сплошном лесу мерцающих миражей, как будто едва родившийся и изумленный, он замер, и все миры вселенной, - жемчужное ожерелье, кольцо Нибелунгов, - встали вокруг, исполненные одного и того же желания, ожидания горького сюжета, готового вновь повториться здесь, в августе, в голубиной России, гудящей пчелами, - у него перехватило дыхание, - «Ты простишь меня?» - прошептал.
Мальчик тряхнул головой, засмеялся, и ребячий смех в колокольчиках как будто разрядил на миг занывающий угрозами воздух.
- Тот самый ребенок, о котором я тебе рассказывал, - виновато кивнул Призрак Марату.
- Август, двенадцать лет, - нерешительно произнес Марат.
Они переглянулись.
- В саду солдаты, - напомнил Петр.
- Им покажется, что это две большие птицы взлетели, - Марат повернулся к Мальчику. – Нам пора.
- Что вы задумали? – Мария притянула сына к себе.
- Мария, ему грозит опасность. Я спасу Мальчика, - самоуверенно сказал Марат.
Глаза Марии сумасшедше блеснули:
- Это тебя ищут солдаты! Ты хочешь заслониться от пуль моим сыном!
- Послушайте, - вдруг заговорил Мальчик, серьезно и тихо, - скоро все закончится. Мы ведь не только люди. Не надо бояться.
Призрак облегченно вздохнул. С минуту все молчали и слушали, как на крыше воркуют голуби.
- Чтобы потом вернуться и начать сначала, и все повторить, ничего не забывая, как муравей на обруче, - кисло усмехаясь, проговорил, наконец, Призрак. – Дева, дитя, дорога в дыму, снова и снова. . .
- Нет, - замотал головой Мальчик. – В этот раз на самом деле все. Дурной сон окончится, цепь будет разомкнута, наконец.
- Значит, правда! Я верил в это. Я всегда верил в это, переползая из одного существования в другое, преступая законы раввинов и раджей, смеясь над священными манускриптами. . . Некоторые из нас достигали все же освобождения?
- Но ты был как все, слуга уступки. Покорно месил грязь, называл судьбой мелодраму. . .
- Я много раз мечтал заняться наукой, - заметил.
Мальчик пренебрежительно скривился:
- Качества, которыми люди наделяют мир, имеют отношение лишь к вам самим. Под упорным взглядом материя приобретает структуру, становится зернистой, и тогда ее можно измерять, дробить, исследовать. Но стоит отвернуться, и мир возвращается к крупным мазкам, достаточно крупным, чтобы свести на нет все заклинания науки.
- Мы теряем драгоценное время, - пробормотал Петр.
Призрак внимательно посмотрел на него:
- Так ты думаешь, занятное существо, что благодаря своей дьявольской способности к вторичной объективации – только этим живые отличаются от мертвых – ты навсегда лишил меня общества моего бедного оруженосца?
- Петр самый умный из нас, твоих учеников, - осторожно вступился Марат.
- Разум не может служить критерием развития, - отрезал Призрак. – Мышление является функцией речи и служит лишь дальнейшей объективации. Панаид, - негромко окликнул он. - А впрочем, пусть это сделает Мальчик. Только без шумовых эффектов, чтобы моя робкая Мария не испугалась.
Мальчик приблизился к соляной статуе. В глазах его был холодок равнодушия.
В этот раз Мария не испугалась. Она помнила, как исчез Марат. Пузырящаяся плазма с чавканьем и свистом исчезла в щелях пола. В воздухе стали проступать очертания Панаида. Запахло чем-то неприятно знакомым. Тяжело шаркнув больной ногой, растерянно улыбаясь, Панаид шагнул к ним. И тут же рухнул, загребая под себя воздух, на одной ноте затянул недоуменно-страдальческое «Аа-ы-ы.
27.04.2007
Количество читателей: 49119