Содержание

максимально подробно
Рассказы  -  Ужасы

 Версия для печати

- Нет, я никогда еще не видал таких красивых девочек! - доносится из прихожей восхищенный возглас.  Короткий деловитый перестук армейских ботинок по древнему коридорному паркету, и на пороге комнаты, вынырнув из зимней вечерней тьмы обесточенной квартиры, рисуется Орел - наперекор крещенскому холоду нараспашку черная рубашка, на руках - слабо отбивающийся ребенок.  - Вот дождусь, пока вырастет, а после - всенепременно на ней женюсь. 
      Обернувшись ко входу, Руд без слов фыркает и вновь обращает взгляд в распахнутый зев книжного шкафа, в поисках наименее ценных содержащихся там объектов.  Слабый, трепещущий золотистый свет единственной парафиновой свечи выхватывает несколько уже приговоренных книг, небрежно сброшенных с полок к его ногам. 
     - Ничего не выйдет, - сдержав ухмылку, меланхолично отвечает на торжественное заявление сидящая прямо на полу Тамара; бросает остервенело драть в пугающе внушительных габаритов выварку желтые листы "Войны и мира" и тянется за лежащей на подоконнике сигаретной пачкой. 
     - Почему? - расстроенно спрашивает Орел, ступает ближе, оглядывая обстановку в безуспешных попытках понять происходящее.  - Ты что, не желаешь вступать со мной даже в столь незначительное родство?
     - Да нет, - чтоб не рассмеяться, она поспешно вставляет в рот темную сигарету и, склонясь к антикварному длинноногому подсвечнику, прикуривает от свечного огонька - дрогнувшие блики кладут тени на лоб и щеки, высвечивая лишь резко очерченный рот, кончик носа да выступающие скулы в обрамлении посверкивающих черных локонов, что лишает ее лицо обычной сладости, заостряя ведьмино-колдовское.  Орел зачем-то щурится и ждет продолжения, которое не замедляет последовать за парой неспешных затяжек.  - Думаю, никто на моем месте не одобрил бы такой нелегкой участи для своего крестного сына-племянника. 
     - Ой, - потерянно говорит Орел после паузы и под издевательский хохоток своего погруженного в дело товарища поспешно опускает предмет своего недавнего восторга на пол.  Получив явно долгожданную свободу, пятилетний мальчик молча поднимает на свежеобретенного поклонника настороженный взор, да так и пятится по направлению к крестной, не сводя с него глаз, покуда не достигает зоны непоколебимой защиты.  Тамара ловит его за плечо, дергает на себя, разворачивая, и с грубоватым объятием неразборчиво целует никотиновым ртом в рот.  Затем, оставив племянника в обычном для таких случаев замешательстве, заново сует в зубы курево, нашаривает на полу уже пострадавший немало фолиант и возвращается к прежнему занятию.  С надрывным треском удаляет, наверно, целую главу, и, потрепав страницы, отправляет в компанию к вороху старых газет в темную пасть выварки. 
     Приблизившись к увлеченному своим делом Руду, Орел нагибается и поднимает с пола только упавший малиновый томик Лимонова. 
     - Вы что делаете, - не то недоуменно, не то осуждающе произносит он.  Руд холодно жмет плечом. 
     - Она хочет жечь, - кратко поясняет, с непреклонностью Дали сметая с полки собрание сочинений Пушкина.  - Костер.  Больно холодно. 
     - Что ж, прямо здесь?
     - Не-е, - подает голос Тамара.  Челюсти сцеплены, отчего дикция терпит урон.  - Как достаточно материала наберем, так пойдем в столовую.  Там его хоть без бака разводи - пол бетонный, стены кафельные, стол железный.  Заниматься, в принципе, нечему. 
     - А если кафель потрескается? - мечтательно предполагает Орел.  Она цыкает. 
     - Возьми-ка лучше в кухне табуретку да разбирай, коль тебе делать больше нечего.  Умник выискался. 
     После некоторых раздумий умник, видимо, решает сегодня не возражать и, сопровождаемый военным шумом, снова удаляется в непроглядную тьму квартиры - судя по дальнейшему звону и грохоту, ищет означенную мебель ощупью. 
     - А-э, - пользуясь отсутствием нового знакомого, тихо подает голос мальчик.  - А зачем это у него на голове?
     - Что именно, - непонятливо уточняет Тамара; вынимает изо рта ароматный фильтр и, потыкав в жестяную стенку выварки, кидает к бумажному сырью. 
     - Ну, это, - он туманно очерчивает жестом ото лба до макушки, и до девушки доходит, что подразумевается всего лишь знатный орловский пивной ирокез, к коему они с Рудом привыкли уже слишком давно, чтоб обращать внимание на такие детали. 
     - Ах, э-это. .  - она ненадолго призадумывается.  - А это у него прямо из головы и растет с самого рождения.  Ну, знаешь, костяные шипы, как у диноза. . 
     - Не верь ей, - обрывает отвлекшийся Руд и счастливо ухмыляется в ответ на пристальный взгляд широко распахнутых глаз ребенка.  - Не верь, она все врет, твоя знаменитая тетушка.  Недаром книжки жжет, видишь? Те-емная она, знать ничерта толком не знает, а книжки жжет как ни в чем не бывало.  Никакие это не костяные шипы от динозавров у него на голове, я тебе точно говорю.  И не застывшие мозги тоже. 
     - Ну, а что ж тогда по-вашему, милздарь мажор-всечитайка? - посмеиваясь, колко, раньше крестника любопытствует Тамара.  - Что же это тогда у него на голове, извольте просветить?
     Руд прислушивается - грюкая табуреткой о стены узкого коридора, возвращается Орел. 
     - Когда он был еще совсем маленький, - начинает он серьезно и с расстановкой.  - Вот такой примерно, как ты сейчас, мальчик, как-то раз, в один прекрасный весенний день гулял он в одиночку, сам по себе, и даже не подозревал, что за ним по пятам уже следуют подземные мутанты-ученые, которые как раз тем же утром вылезли из канализационного люка и полдня уж прорыскали по городу в поисках новых жертв. 
     Он ненадолго замолкает, со слабо сдерживаемой усмешкой косясь на вошедшего комрада - тот, слегка оробев от неожиданно единодушного к себе внимания, переворачивает добытую табуретку сиденьем вверх и молча опускается на нее. 
     - Да-а, - садистски тянет Руд и, никем не прерываемый, жестикулируя Лермонтовым, продолжает.  - Весь день, до самого заката, шастали крысами за этим мальчиком подземные уроды, прямо как были - в своих медицинских халатах, когда-то белых, но давно уже побуревших от крови несчастных жертв их зверских экспериментов.  Ходили за мальчиком повсюду, так умело скрываясь в тенях, подворотнях, пустынных садах да за деревьями, что не заметил их не только он сам, а и прочие прохожие - вот до чего проворны и коварны были уроды.  Дождались сумерек, когда ребенок, вволю нагулявшись, почувствовал, наконец, голод, и направился уже к своему дому.  Зашли за ним тихонечко в подъезд и - хоп! Платок ему с хлороформом из-за спины на нос набросили, усыпили да и уволокли спящего из-под самой материнской двери.  Долго тащили мутанты мальчика по люкам, грязным тоннелям, подземным пещерам, пока не притащили в конце концов к себе в логово.  Разожгли в бочке кострище, посовещались, подготовились - и давай на нем эксперименты свои сатанинские проводить.  Резали, шили, перекраивали, мозги ему, гады, удалили да вставили вместо них собственного кустарного производства плексигласовый протез - до сих пор, бедняга, мучится. 
     Вполголоса хохочет Тамара; ее крестный сын греет руки о чуть теплую батарею, без тени улыбки молчит и не отводит от рассказчика глаз - тот, увлекшись, с адским видом следит за пламенем тающей свечи.  Орел, не подозревая, что речь ведется непосредственно о нем, слушает с интересом. 
     - Экспериментировали-экспериментировали, умаялись да решили сделать наконец перерыв.  Курят, пьют, едят довольные - нравится им подопытный.  Все снес, не умер, как прежде него все умирали - даже с мозговым протезом дышит, спит себе на операционном столе как ни в чем не бывало.  Ну, и решили они по такому случаю испробовать на мальчике новую, своего личного изобретения мощнейшую технологию.  Обновили ему наркоз, сменили перчатки, все волосы на подопытной его головенке сбрили, разрезали кожу на черепе. . 
     - Эй, парень, - перебивает с ухмылкой Орел.  - Уж не про свои ли это мытарства ты такими обиняками им тут протираешь? В желтом доме? А то так подробно, что аж слюнки текут, что-то. 
     - Нет уж, - лучезарно лыбится и Руд.  - У меня в голове плексигласовый протез при ходьбе не гремит, как у некоторых.

Сью Райдер ©

20.06.2012

Количество читателей: 8342